April 9th, 2020

qm1

Готова ли страна к пандемии?

Неподзамочное расследование "Ведомостей" с картинками



Оптимизма все меньше

«Мы выйдем [из этой ситуации] точно, и я надеюсь, может быть, даже раньше чем [через 2–3 месяца]», – говорил недавно президент России Владимир Путин. 24 марта он посетил больницу в Коммунарке, где лечат больных с коронавирусом и подозрением на него. Президент за руку поздоровался с главврачом Денисом Проценко. Оба были без масок.

– Как вам больница? – спросил Путин.

– Космос! – отвечал Проценко.

Спустя неделю выяснилось, что Проценко подхватил коронавирус. Тон властей стал меняться. 2 апреля Путин объявил, что ситуация в стране усложняется, продлил выходные до конца апреля и разрешил правительству вводить режим чрезвычайной ситуации. Президент перешел на работу в удаленном режиме, сообщал пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков.

Оптимизма поубавилось и у россиян: 48% считают, что России не избежать эпидемии, и столько же полагают, что система здравоохранения к этому не готова, показал опрос «Левада-центра». Только 9% граждан оценивают ситуацию в здравоохранении как хорошую, а 52% ею недовольны. Главные проблемы – высокая стоимость и недоступность качественного лечения для граждан, а также нехватка квалифицированных врачей и современного оборудования, говорят опросы IPSOS и ВЦИОМа.

Первый заболевший коронавирусом в России официально появился 1 марта, на 9 апреля инфицированных уже 10 131 человек, умерли – 76.

К чему привела реформа здравоохранения

Начинающаяся эпидемия коронавируса обнажила недостатки реформы здравоохранения, отмечал 28 марта главный экономист ВЭБ.РФ Андрей Клепач на форуме «Следующие 20 лет». Сократилось количество коек в стационарах и врачей-инфекционистов. Власти не усвоили урок пандемии свиного гриппа, который показал, как легко инфекции могут распространяться по всему миру.

Минздрав также не должен был сокращать средний и младший медперсонал, считает Клепач. Это делали ради выполнения майских указов Путина от 2018 г. о повышении средней зарплаты в здравоохранении. По данным Росстата, с начала 2013 г. по конец 2019 г. количество младших медработников сократилось до 265 000 человек (в 2,6 раза), среднего персонала – до 1,314 млн человек (на 9,3%), врачей – до 704 000 человек (на 2%), инфекционистов – на 10% по сравнению с 2011 г., или до 6884 специалистов.

Почти в 2,4 раза сократилось и число коек инфекционного профиля – со 140 000 в 1990 г. до 59 000, по данным Росстата. В Москве с 2011 г. ликвидировано почти 2200 из 4823 койко-мест. 3-ю инфекционную больницу в Печатниках на 570 мест в 2015 г. власти решили перестроить в производственно-складской комплекс. «Ее можно было использовать под такие ЧП. В итоге сейчас строят новую [в Новой Москве]», – недоумевает глава профсоюза фельдшеров Дмитрий Беляков.

Болеть при этом стали не намного меньше. По данным Росстата, подхвативших серьезную инфекцию (без учета туберкулеза и венерических болезней) в 1990 г. было 4,4 млн человек, а в 2018 г. – 3,5 млн. В итоге нагрузка на профильного врача выросла более чем вдвое, и это сказалось на смертности от инфекций. Если в 1990 г. умирали 0,35% инфекционных больных, то в 2018 г. – 0,82%. В итоге, по статистике ВОЗ, Россия по уровню смертности от инфекций занимает 87-ю строчку в мире.

Как работают медики

В связи с дефицитом кадров Путин призывал при необходимости привлекать к работе даже ординаторов, профессоров, преподавателей и студентов. Ранее в столице зараженных или с подозрением на коронавирус госпитализировали в инфекционные больницы № 1 и № 2, а также в новый комплекс в Коммунарке. Сейчас их везут еще в Центр им. Н. И. Пирогова, НИИ скорой помощи им. Н. В. Склифосовского, ГКБ № 15 им. О. М. Филатова и др. Во всех отделениях адаптируют помещения и обучают персонал, указывает представитель департамента здравоохранения Москвы. С апреля правительство поэтапно перепрофилирует еще 31 федеральную больницу на более чем 10 000 коек.

В каких условиях сегодня работают врачи? «Сдохни или умри – так можно описать наши смены сейчас, – пишет в своем Instagram медсестра недавно перепрофилированной больницы Москвы. – Мы все в «грязной зоне» работаем в следующем обмундировании: хирургическая пижама, сверху защитный костюм, очки, респиратор, две пары перчаток, резиновая обувь, бахилы. В «грязной зоне» нельзя снимать ничего <...> а это значит, нельзя: пить, есть, сходить в туалет, а в какой-то момент становится почти невозможно дышать <...> Утром после суток напряженной работы в респираторе я уже рыдала от бессилия», – пишет она.
Collapse )
qm1

Рассказ москвича с двусторонней пневмонией, но без диагноза Covid-19

На следующий день у меня началась та самая война, ветеранов которой, наверное, лечат в этом госпитале: война за лечение.

"Из четырех пациентов в нашей палате симптомы болезни были только у меня. Поэтому первый осмотр продлился две минуты: врач зачитал фамилии, убедился, что все на месте, и пошел дальше. На мой вопрос, что со мной, он ответил: «Будет специалист, она и посмотрит». Ближе к обеду пришла пульмонолог и сообщила, что лечение назначили, будут капать антибиотики и физраствор с витамином С, а также АЦЦ для мокроты. И посоветовала делать зарядку, чтобы голова не болела.

Затем была капельница, обед и чай.

После капельницы я чуть не упал в обморок и попросил, чтобы ко мне пришел врач. Выходить из двухпалатного бокса нам строго запретили, кнопка вызова персонала в палате не работала, так что нужно было стоять под дверью и ловить проходившие мимо белые костюмы. Врач пришел в 21.00. Померил температуру и сказал: «Лечение продолжаем, должно быть лучше, надейтесь, мы всё делаем, как надо».

На второй день про нашу палату забыли во время осмотра. После обеда я все-таки добрался до сестринского пункта и спросил про врача. Сестра начала меня прогонять в палату, так как «главный тут ходит и очень ругается, если больные в коридоре». Я попросил, чтобы он зашел и к нам".

...



"Один из моих друзей, с которыми мы вместе летали в Стамбул, заболел точно такой же пневмонией, как и я, и попал в «Коммунарку» – результат его первого анализа был положительным. Друг сообщил обо всех контактах, что были у него после Стамбула, даже номер такси, на котором он возвращался из аэропорта. Казалось бы, все штабы и все службы должны бить тревогу, звонить всем пассажирам турецкого рейса. Но нет, позвонили только третьему другу из нашей компании: приехали, взяли у него мазок – и все. Ни мне, ни четвертому из нашей компании никто не звонил, не писал, а номер рейса «в списках не значится».

Меня выписали из госпиталя на 11-й день, с чудесным основанием «Пациент пролечен полностью» и рекомендациями по последующему лечению: «Вызвать врача на дом» и «Избегать переохлаждения и перегревания». Друга из «Коммунарки» тоже выписали, он теперь еще две недели должен сидеть на карантине дома: в общей сложности у него почти три недели была температура выше 37°, но все результаты анализа на коронавирус, кроме первого, были отрицательными".

Автор – основатель аукционного дома Pioner & Co.